«Танец с саблями» — мелодию знает весь мир, а её автора?

Как я родился за одну ночь

История моя почти анекдот. Балет «Гаянэ» был уже написан и поставлен, шла война, театр эвакуировали в Пермь, и вдруг постановщики попросили автора добавить в финал ещё один танец — яркий, зажигательный, «на восточный манер». Автор, человек уже знаменитый, вспылил: некогда, устал, всё сдано. А потом, ворча, сел и за ночь написал меня. Он и сам потом ко мне относился с досадой: сочинил горы серьёзной музыки, симфонии, концерты, а мир прицепился именно ко мне — сорока секундам, которые можно насвистеть в очереди. «Опять этот „Танец с саблями"», — вздыхал он. А я не виноват. Я просто оказался той музыкой, которую тело понимает раньше головы.

Человек, который меня написал

Звали его Арам Хачатурян. Родился он в 1903-м под Тифлисом, в семье переплётчика — небогатой, шумной, кавказской, где музыка звучала не из консерваторий, а из окон, с базара, со свадеб. Мальчиком он барабанил по медным тазам и подбирал на слух то, что слышал во дворе, — настоящей нотной грамоте выучился позорно поздно, почти в девятнадцать, когда уехал в Москву. Другие в эти годы уже заканчивали учиться, а он только начинал — и догнал всех, а потом и обогнал. Всё, что он впитал в детстве — протяжные армянские песни, грузинские застолья, гортанный восточный лад, стук дудука и звон зурны, — он потом вложил в большую европейскую форму. Оттого его музыку узнаёшь мгновенно: это Кавказ, заговоривший языком симфонического оркестра.

От сабли до гимна

Написал он не только меня. Из того же балета «Гаянэ» вышла и нежная колыбельная, и лихая лезгинка. Потом был «Спартак» — балет о восставшем рабе, а в нём Адажио такой красоты, что под него плачут даже те, кто не знает, откуда оно. Был вальс к «Маскараду» — кружащийся, тревожный, будто предчувствие беды. Был скрипичный концерт, был фортепианный, были симфонии. Он написал даже гимн Армянской республики — то есть буквально дал стране голос, которым она пела о себе. Вот такой размах у моего автора: от сабли до гимна, от войны до колыбельной, от дворового таза до государственного оркестра. Народный артист, лауреат высших премий, он всю жизнь оставался тем же тифлисским мальчишкой, который услышал музыку раньше, чем ноты.

Где его искать в Ереване

Умер он в Москве весной 1978-го, а покоится в Ереване — в Пантеоне парка имени Комитаса, среди тех, кем Армения гордится больше всего. В городе его помнят по-настоящему. Перед зданием Оперы стоит ему памятник: он сидит, чуть подавшись вперёд, будто вот-вот взмахнёт рукой и подаст оркестру знак вступать. Вечером, когда включают фонтаны, кажется, что он и вправду дирижирует всем этим — площадью, водой, гуляющими парами. Рядом, на улице Зарубяна, — его дом-музей с роялем и рукописями, а через дорогу — большой концертный зал его имени. Загляните в афишу перед поездкой: если повезёт, вы услышите меня живьём, в полном оркестре, — и тогда поймёте наконец, что я не просто сорок секунд рекламной бодрости. Я — горы, виноград, война и колыбельная. И человек, который всё это во мне услышал.