Дарьял и Казбек — рассказ Лермонтова о двух демонах

Дарьял

Дарьял — это теснина, в которой Терек ведёт себя не как река, а как бешеный пёс, сорвавшийся с цепи. Военно-Грузинская дорога петляет по ущелью, и когда я увидел это впервые, я просто сел и стал рисовать. Рисунок сохранился — чёрные скалы, белая пена, и ни одного человека, потому что человеку здесь не место. Это место для демонов, и я их сюда привёл.

Башня

Башня над Тереком — это «Тамара». Не та великая царица, которую Грузия чтит как святую, нет. Это легендарная дева-губительница, красавица, что заманивала путников, а потом сбрасывала их в Терек. Народная легенда, которую я только переложил на стихи. Но получилось так, что теперь каждый, кто едет по этой дороге, смотрит на башню и бормочет: «В глубокой теснине Дарьяла, где роется Терек во мгле…» А я и рад. Значит, не зря писал.

Демон над Казбеком

А над всем этим — Казбек. Там, на воздушном океане, без руля и без ветрил, летает мой Демон. Он видел всё: и монастырь, куда уходит Тамара-невеста, и всю земную суету, и Грузию, которая лежит внизу, как драгоценный камень, оправленный в горы. Я написал «Демона» долго, трудно, переписывал с 1829-го по 1839-й, и Кавказ в этой поэме — не декорация, а действующее лицо. Может быть, главное.

За что меня сюда

А привело меня сюда, если честно, несчастье — чужое и моё. Погиб Пушкин, я написал «Смерть поэта», где в лицо назвал виновных, — и за эти стихи меня, корнета, отправили служить на Кавказ, в драгунский полк. Наказание обернулось подарком. Я проехал всю Военно-Грузинскую дорогу, увидел Тифлис, кахетинские виноградники, снежные хребты — и заболел этой землёй. «Если бы не бабушка, — писал я потом, — я бы охотно остался в Грузии». Здесь же, у Мцхеты, где Арагви впадает в Куру, я встретил старого монаха: он рассказал, что мальчишкой-горцем его привезли пленным и заперли в монастыре. Из этого разговора и вырос мой «Мцыри» — про юношу, для которого «три дня» свободы дороже всей тихой жизни за стеной. Я ведь и сам был такой.

Дорога

Дорога из Тбилиси до Казбеги — около ста пятидесяти семи километров, через Дарьял и Крестовый перевал. Едешь и чувствуешь, как строчки сами складываются в голове. Поднимитесь к Гергетской церкви под самым Казбеком — там «Мцыри» уже не читаешь, а проживаешь. А меня самого хватило ненадолго: через четыре года после первой ссылки, в 1841-м, меня убили на дуэли у Пятигорска — мне было двадцать шесть. Но демоны, которых я тут поселил, оказались долговечнее меня. Они и сейчас сидят: один на вершине Казбека, другой — в башне над Тереком, и разговаривают с каждым, кто едет этой дорогой и умеет слушать.